О книгах Дарьи Ивановской и Вадима Месяца

О книгах Дарьи Ивановской и Вадима Месяца

Воздух, № 39, 2019

О книгах Дарьи Ивановской и Вадима Месяца

Дарья Ивановская,
«Энцефалографика»

Киев: Каяла, 2019

«Энцефалографика» — первый сборник 35-летнего автора, позволяющий говорить о сложившемся идиостиле. В целом Ивановская занята проговариванием историй — от биографических («Крахмал», «Рыба», «Коробка») до мистических («Жи», «Окно», «Сом»). Ответвлением становятся тексты-деконструкторы, вспарывающие изнанку хрестоматийных образов, — вроде Джека, который вместо того, чтобы построить дом, приходит к самоубийству. Депрессивный настрой преобладает везде, и эмпатия, о которой пишет Юрий Володарский, идёт рука об руку с падением в сердцевину страха. Показательна трансформация танатографическим мотивом хрестоматийной «Колыбельной медведицы»: «Ложкой свет мешая,/ Ночь идёт большая./ Темнота тебе подойдёт. <…> Глубоко зарою,/ Сверху льдом укрою./ Баюшки мой сладкий. Баю». В «Рыбе» Ивановская слышит слова разделываемого сазана о праве на убийство. Поэзия Ивановской родом из нищенства 1990-х и эмигрантской бесприютности 2010-х (автор сменила Киев на Питер), крошек радости, разбухавших в детских фантазиях до размера жизни, но высохших. Неотпущенное детство, невыросшие дети, разочарования взрослой жизни, травмирующие флэшбеки, онейрические кошмары… Вся книга — о несовпадении счастья и конкретного человека.

В том месте, где боль,/ Сотни ушей растут из земли,/ Слушают крик./ Это кричат подсолнухи, говорю я им./ Это кричат бархатцы, говорю я им./ Это кричит агава, говорю я им./ Это кричат черви, говорю я им./ Это кричит петух./ Это не я./ У меня совершенно другой голос.

О книгах Дарьи Ивановской и Вадима Месяца

Вадим Месяц,
«500 сонетов к Леруа Мерлен»

М.: Квилп Пресс; Центр современной литературы, 2019

В «500 сонетах к Леруа Мерлен» нет ни 500 стихотворений, ни классических сонетов. Эти тексты — квазисонеты, в двенадцать, а не четырнадцать строк: «часовой круг» для автора комфортнее, свободнее строгого канона. 500 — из разряда красивых цифр, в реальности в книге двести с чем-то текстов, но автором она заявлена как бесконечная. Месяц писал её в аэропортах и на бортах самолётов (и продолжает писать), связывая каждый новый текст строкой из предыдущего. Распустил магазин («Леруа Мерлен») и выткал из него девушку — это уже метазадумка. Елена Зейферт в послесловии назвала квазисонеты Месяца «иронически цитатными». Это справедливо в контексте деконструкции «высокого» жанра, ведущего отсчёт от Петрарки. Вслед за ним Месяц воссоздаёт трепетно-непостижимый образ Прекрасной Дамы, но иронически разлагает его до строительного ширпотреба — при этом так же, как Петрарка и Блок, превознося его. Деконструкция, хулиганство и иронизм свойственны не только поэзии, но и прозе Месяца. В «Стриптизе на 115-й дороге» или «Искушении архангела Гройса» автор использует реализм кривого зеркала, преподнося детство героя или буковскую тоску, или (вос)создавая предапокалиптическую картину постсоветского мира через минус-приём. В «500 сонетах» немало отсылок: помимо Петрарки и Блока это, конечно, Бродский с его «20 сонетами к Марии Стюарт». Или, если обратиться к прозе, — Рэй Брэдбери с поисками неявленного, но близкого рая. Вот и героиня рецензируемой книги, устав от лицемерия, пытается добыть секретные чертежи звездолёта, чтобы покинуть планету. Пожалуй, ничего подобного раньше с сонетами не творили, точнее — в хорошем смысле — не вытворяли.

останови последнюю войну/ изобрети волшебную машину/ которая нас в небо унесёт/ подальше от мутантов и придурков/ отыщет в глубине пчелиных сот/ заначку восхитительных окурков.

Ссылка на тексты: http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2019-39/hronika/

Share on facebook
Share on twitter
Share on pinterest
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram

Еще записи по теме