«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной

Знамя, № 9, 2011

Кимрский след в творчестве поэтессы

 

 

Теперь эта работа теряет большую часть смысла и сути, потому что все вернее переходит в прошедшее время. Мне хотелось (но что теперь значат эти слова?) показать эту работу тому человеку, ради которого (и, в общем-то, для которого) я в августе 2010 года приступил к ее написанию.

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Белла Ахмадулина с одной из кимрских санитарок (Галиной Колосовой) и лечащим врачом. Москва, Боткинская больница, 2004-2005 гг. Фото Татьяны Быковой

Наша встреча — единственная, если не считать нескольких телефонных разговоров — состоялась осенью 2008 года. Что осталось еще? Несколько писем, написанных ее характерным бисерным почерком, несколько книг и стихи — результат одинокости больничных ночей. В цикле «Глубокий обморок» — несколько стихотворений о небольшом приволжском городке Кимры. Белла Ахмадулина рассказывала о любви к маленьким городам, о том, что в них сохранилось нечто исконное, русское. Она говорила о Тарусе, после — о Кимрах, в которых не была ни разу, но которые в какой-то момент воссияли «столицей сердца» (так написала она сама, в стихах). Она слушала рассказы о Кимрах медсестры Тани, читала небольшие краеведческие книжки, привезенные нянечками, писала стихи… «Я хочу еще написать о Кимрах, — говорила она. — Когда я вижу разруху, мне от этого больно. Я не против, чтобы они строили особняки. Но важно, чтобы сохранялось исходное. Таруса и… Кимры. Кимры менее знамениты, но разрушены больше».

И она написала — несколько строк в февральском номере «Знамени» за 2009 год, через десятилетие после того, как столкнулась с ними во время «глубокого обморока».

В 2010 году — в августе и сентябре — я встретился с двумя санитарками, двумя Танями, ставшими героинями цикла. В письме к Наталье Ивановой, опубликованном в «Знамени» (2001, № 1), Ахмадулина отзывалась о Тане с такой теплотой: «Таня Быкова — реальное, чрезвычайно милое лицо, чудесный русский характер, сохранивший благородную кимрскую старинность, когда-то знаменитую, теперь поврежденную и оскудевшую, к счастью, не совсем», — что искренность сравнения Тани с Ариной Родионовной, появившегося в «Памяти Симона Чиковани» («Как Таня к няне, я приникну к Тане…»), не вызывала сомнений. Одна из Татьян — Коростелева — отыскалась в Твери, куда переехала в 2007-м, другая же — Быкова — как и в конце 90-х, работала в московских больницах, несколько раз в неделю отправляясь туда из Кимр…

Воспоминаниям санитарок конца 90-х, чьи пути пересеклись с Ахмадулиной, и посвящена эта статья. Помимо этого, я позволил себе небольшой комментарий к стихам Б.А. о Кимрах, сопоставив реальную историю с текстом цикла.

Нянечка, любимица моя!

Я говорю ей: — Таня, это к счастью! —
Вздыхаем и смеемся с ней вдвоем.
Белла Ахмадулина

Образ санитарок в стихах Беллы Ахмадулиной в некоторой степени собирательный. «Кимрские жены», которых нужда заставила отправиться в Москву «на ловлю нищенской зарплаты», периодически смешиваются. Из одной Тани — Коростелевой — «выглядывает» Таня Быкова, которая, в свою очередь, может предстать в ипостаси Люды Степановой. О последней сказано опосредованно: «Степанов-дед учен был Соловками…», однако есть и «таинственное появление» в примечании Ахмадулиной, существующем в единственном экземпляре!

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Примечание Б.А. о кошке Фросе Табуреткиной

В моих руках сборник Ахмадулиной «Возле елки», в котором на 27 странице рукой Беллы Ахатовны внесено примечание. Текст, ему предшествовавший, таков:

Бумаги кроткой понимаю просьбу:
остановись! Остановлюсь вот–вот,
но как мне скрыть,
что Таня кошку Фросю,
для форсу, Табуреткиной зовет.

Казалось бы, все на своих местах — кошка «с исконно русским прозвищем», сама по себе анекдотическая ситуация, да и Таня, о которой и до этого речь. Меж тем литература вступила в спор с фактами. Кошка Фрося Табуреткина принадлежала не Тане, а Люде — даже не упомянутой Ахмадулиной «в общем списке» сестер и санитарок («Две Тани, Надя, Лена — все из Кимр…»). Казалось бы обычное художественное допущение вызвало у простых «душой и словом» кимрячек удивление — ошибка-то налицо! Белла, услышав разговор санитарок, улыбнулась и приписала внизу страницы подаренного Татьяне Быковой экземпляра: «На самом деле кошка Фрося Табуреткина принадлежит Люде Степановой (примечание автора)».

Трепетное отношение друг к другу, правдивость, честность и непосредственность женщин, приехавших из Кимр в Боткинскую больницу, подкупили Беллу Ахмадулину. Она дарила им подарки, посвящала стихи, писала письма…

С Татьяной Быковой, второй из двух Тань, но, как оказалось, «главной» медсестрой из цикла, я познакомился осенью 2010 года. Татьяна Анатольевна совпала со стихами —скромная, отзывчивая, доброжелательная она согласилась на встречу сразу

после возвращения с больничного дежурства из Москвы, где работает с 1998 года. Лет пять назад уволилась из Боткинской и перешла в роддом, в перинатальный центр.

Нянечки со времен Петра

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Татьяна Быкова

Дик, в нетях сущих, помысел о славе.
Я прихожусь лишь Кимрам знатоком…
Белла Ахмадулина

«Мы работали посуточно, — вспоминает Татьяна Анатольевна. — Осенью, когда ездили на электричках в Москву, вагоны отапливались очень плохо. Когда начались холода, мы приезжали все мороженые. И спешили в больницу — отогреваться». Тогда-то, после одного из «мороженых» приездов, Татьяна Анатольевна встретилась с новой пациенткой. «Ой, девочки, вы откуда?» — запомнился Татьяне первый вопрос. «Из Кимр», — отвечают. И тут же новый: «А где это?». И те наперебой начали рассказывать о Волге, которая «прямо за домом», о храмах, о личных бедах и радостях… «Я рассказывала, какие у нас достопримечательности есть, — продолжает Татьяна Быкова. — Что много народу работало на Савеловском заводе, что места в Кимрах — залюбуешься… Говорили и о том, что со времен Петра I сапоги шили, а еще было предание, что придворные дамы, когда случайно беременели, рожали и кимрским няням отдавали своих детишек, отправляли их в Кимры».

Кимрский «десант»

…все сестры, все сиделки, санитарки,
как сговорившись, прибыли из Кимр.
Приятно, но загадочно, не так ли?
Белла Ахмадулина

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Татьяна Коростелёва

По «мистическому» совпадению, в конце 90-х годов отделение Боткинской больницы «кимрское было — столько девчонок…», — вспоминает уже другая Татьяна — Коростелева. Уехавшие из родного города на поиски заработка, кимрянки были и санитарками, и буфетчицами, даже в прибольничной церкви работали. «Галя Колосова временно ушла из санитарок в прибольничную церковь, — вспоминает Татьяна Владимировна. — Рядом с больницей церквушка была, где отпевали умерших больных. Но Галя постоянно забегала к нам. Еще там была Лена, наша, кимрская, не помню ее фамилии, черненькая такая… И много других!».

Татьяна Коростелева, ныне живущая в Твери, не так много общалась с Ахмадулиной в Боткинской, однако после того как жизнь перебросила Татьяну на другую работу, связь их не потерялась — будут письма, редкие телефонные разговоры, воспоминания… Были.

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Икона Иверской Божией Матери (Спасо-Преображенский собор, Кимры)

А в 1998 году они говорили о взорванном Покровском соборе, разрушенной Скорбященской церкви, Преображенском соборе… «Я как прихожу в наш Преображенский собор, сразу Беллу вспоминаю, — говорит Татьяна Коростелева. — Я ей рассказывала про наши церкви, о крестных ходах с иконой Иверской Божией Матери по осени… В письмах она просила ставить свечки перед этой иконой…»

 

Мы беседуем с Татьяной Владимировной в ее тверской квартире, вокруг суетятся домашние, зовет пить чай дочь Рита… «Я случайно попала в Боткинскую больницу, — признается Татьяна Владимировна. — Работала начальником конструкторского бюро на “Савме” (тогда “Савеловский машиностроительный завод”. — В.К.), а денег не платили. На работу ходили, но… без зарплаты. А у меня Рита поступала учиться. Не отправишь же дочь с тремя копейками, чтобы она там недоедала? Тут лучше самим недоесть… Я и решила, что надо куда-то устроиться. Но и здесь не увольнялась. Работала без выходных — трое суток в Москве, трое — в Кимрах. Спасибо руководству завода, сделали такой график, что я могла и в Москву ездить».

А после того как Татьяна Коростелева привезла Ахмадулиной книги о Кимрах, именитая пациентка удивила сестер… «Она нам про наши Кимры больше рассказала, чем мы о себе знаем! — до сих пор удивляется Татьяна Быкова. — Как к нам икону везли, Иверскую Божию Матерь, несли ее на руках…»


Стихи о разбитом сервизе

…она всегда мне поверяет тайну:
все — вдребезги в дому,
все — вкось и вкривь.
Белла Ахмадулина

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Книга В.И. Коркунова «Храм. Трагедия кимрского Покровского собора» (Кимры, 1993 г.)

Многое из рассказов санитарок, больничных случаев и событий находило отражение в «Глубоком обмороке». Эта констатация больничной жизни, многомерная, многосюжетная при ближайшем рассмотрении, с расстояния представляется отражением небольшого мирка, в который попали самые разные люди. «Она к людям относилась с уважением, к тем, которые помогают, — вспоминает Татьяна Быкова. — Вот мы, нянечки… Ее дочки навещали, Лиза и Аня. Бывало, приду в палату, они сразу вставали. Белла Ахатовна говорила, что они так привыкли — очень уважительно с няней общались. “Мы в разъездах с Борисом, — говорила. — Дочки с няней оставались”». Поэтому строки Ахмадулиной о Тане Быковой и полны особой теплотой: «…“Я Вам пишу”… — вот и пиши, радей! // Как Таня к няне, я приникну к Тане».

И через годы не забыла Белла Ахатовна о скромной санитарке из Кимр. Когда персонал корпуса, где трудились кимрячки, готовился отмечать наступающий 1999 год, в отделении раздался телефонный звонок. «“Тань, тебя к телефону”, — вспоминает о неожиданном звонке Татьяна Анатольевна. — Подхожу. Белла Ахатовна: “Таня, приезжайте ко мне, у меня здесь подарки для Вас”». Так и появились в доме Татьяны Быковой Санта Клаус, квартирующий сейчас у внучки, но каждый год занимающий место у елки; рукавицы, которые сколько холодов и электричек повидали, но до сих пор служат хозяйке, и термос: «Его Борис Асафович привез. Белла Ахатовна говорила ему: “Привези, Таня замерзает!”. Этот термос у меня 11 лет был. Но в марте на кухне пожар случился, и термос тоже сгорел… Я с ним в те годы в больницу ездила, согревал он меня…»

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Надпись на обороте фото Б.А.

Пытается согреть меня — чаем — и Татьяна Анатольевна; мы расставляем на столе чашки, пытаясь найти место среди книг, писем, газетных вырезок, фотографий. На одной из них Ахмадулина. На обороте рукой Беллы Ахатовны написаны слова: «Милая, дорогая Танечка! От всей души моей желаю вам радости. Благоденствие трудно достижимо, но Ваше благо — в Вашей семье, в Вашем добром и светлом характере. Будем и мы считать, что посуда бьется к счастью. Спасибо Вам! Ваша Белла Ахмадулина. 26 ноября 1998».

О том, что посуда у Татьяны Анатольевны не держится в руках, она со смехом рассказывает мне: «Вот у меня вечно из рук все падает, начинаю мыть посуду — все разлетается. Бывает даже так, что и пить не из чего». О том, что разбитое — к счастью, Ахмадулина написала не только на подаренной фотографии; разбитый сервиз появился и в «Глубоком обмороке»: «…грохнулось приданое сервиза,/ своею волей быть не пожелав». И позже: «Сегодня — дети дедовскую чашу/ раскокали о мыльный водоем./ Я говорю ей: — Таня, это к счастью! —/ Вздыхаем и смеемся с ней вдвоем».

Татьяна Быкова была для Ахмадулиной не просто героиней цикла. В письме Татьяне Коростелевой Ахмадулина рассказала, что они «очень сдружились» с Быковой; в февральском номере «Знамени» за 2009 год она и вовсе посвящает чуть ли не половину текста ей: «Я нежно возлюбила санитарку Таню, как и многие ее подруги, проживающую в городе Кимры. <…> Сама же Таня была очень добрая, пригожая, умно претерпевающая невзгоды своей юдоли. Таня постоянно, во время ночных дежурств, рассказывала мне о своем родном городе Кимры, когда-то в давние времена пышно знаменитом, богатом, славившемся своими ярмарками, особенно же, со времен Петра I, сапожным ремеслом».

Когда я попытался прояснить, о которой из них идет речь в «Глубоком обмороке» — мы обсуждали события, связанные в разбитым сервизом, — Татьяна Анатольевна, немного смутившись, сказала: «Обо мне. С Таней (Коростелевой. — В.К.) она больше про вашего папу говорила (об этом знакомстве Б.А. рассказала в том же номере «Знамени». — В.К.). А белиберду всякую я несла. Вечно жалуюсь на жизнь…» И добавила: «Она так всегда сочувствует, что стараешься не злоупотреблять ее вниманием…»

Больничная «одинокость»

Все плакала любимица моя,
Татьяна, проживающая в Кимрах.
Белла Ахмадулина

Образ Тани запечатлен не только в «Глубоком обмороке». Еще в двух стихотворениях Ахмадулиной: «Памяти Симона Чиковани» (из цикла «Сны о Грузии») и «Шесть дней небытия не суть нули…» (из цикла «Блаженство бытия 1999-2000») — возникла ее «любимица» из Кимр. Да и как было не возникнуть, раз одинокостью полнились больничные ночи: «В ночи мой почерк прихотлив, заядл./ Но все-таки — какая одинокость:/ “Скорбященским” кладбищем ум занять / и капельницы славить одноногость».

Татьяна по мере сил скрашивала эту одинокость, заходя вечерами в палату и… забывая про время.

«“Пойду я мыться”, — говорю Розе, — продолжает вспоминать Татьяна Быкова. — Та в ответ: “Ну, иди”. А я зайду по дороге к Белле Ахатовне, про все забуду! 

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Ольга Быкова

Девчонки смотрят: нет меня и нет, думают: ну, наверное, Таня упала, пойдут искать меня… И находят — у нее. И там у нас целые посиделки, всегда привечала нас, никогда не сторонилась…»

Однажды в слезах прибежала Татьяна к Белле Ахатовне: ходила в реанимацию в соседнем корпусе и увидела женщину на каталке, покрытую простыней — одни волосы видны… И это «происшествие» попало в «одинокость» больничных ночей: «вошла, рыдая, санитарка Таня…» потому, что «Особенно Татьяну потрясла/ волос еще живая беззащитность…» («Шесть дней небытия не суть нули…»).

В стихотворении «Памяти Симона Чиковани» появилась и дочь Татьяны — Ольга, русская, но похожая на грузинку. Между Грузией и Россией оказались и Татьяна, и бывший, ныне покойный муж Вова, и дочь Ольга. «Смешение имен, времен и Кимр/ с тем краем, что зовется: Сакартвело, —/ безгрешно», — пишет Ахмадулина в конце стихотворения.

* * *

В конце встречи я записываю имена и телефоны других медсестер и санитарок из «кимрского десанта». Кто-то так и продолжает работать в Боткинской больнице, кто-то — в другой клинике, кто-то и вовсе сменил место службы.

Но что бы ни было, в памяти женщин, отправившихся в конце 90-х «на ловлю нищенской зарплаты», останется образ чуткой женщины, которая с большой любовью относилась к ним, отдавала себя — не только в стихотворных строчках.

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Первое письмо Беллы Ахмадулиной В.И. Коркунову

Комментарии

Цикл «Глубокий обморок», в рамках которого написано и «Помышление о Кимрах», был закончен в 1999 г. В его основу легли события, случившиеся в конце 1998 г., когда Б.А. Ахмадулина оказалась в Боткинской больнице. Исторические мотивы проникли в текст благодаря краеведческим книгам, которые санитарки Боткинской больницы привозили поэту. О том, что в цикле будут представлены некоторые эпизоды из истории Кимр, Ахмадулина сообщила в письме от 27 ноября 1998 г. (по дате написания), адресованном В.И. Коркунову: «У меня кое-что затеяно в честь Кимр, если получится, я пошлю Вам»1. Спустя некоторое время стихи были переданы через санитарок Боткинской больницы, и фрагмент «Помышления о Кимрах» был опубликован в районной газете «Кимрский вестник» от 27 июня 2000 г.

1. Кимры. Сапожный промысел. Духовная жизнь2

Старинный, досточтимый городок,
прилежный прихожанин и сапожник…

Как уже было сказано во Введении, Кимры впервые упомянуты в 1546 г. и передавались во владение близким ко двору людям — боярам и князьям. В период с XVI по XX вв. развивалось сапожное производство — к 1812 г. кимрские кустари обували всю российскую армию (поставки обуви прекратились после военного конфликта в Афганистане).

Обращаясь к духовной жизни, отметим, что в Кимрах существовало несколько храмов. В 1813 г. был возведён храм Вознесения Господня (на Вознесенской, ныне — Зареченской стороне города)

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Вознесенская церковь (Кимры)

, закрытый в начале 1941 г. и вновь открытый лишь в 1991 г. Подворье Ильинского Свято-Троицкого монастыря (однопрестольный храм) было открыто в 1915 г., а завершило функционирование в 1923 г. Ныне на месте бывшего храма расположен спортзал и редакция газеты «Кимры сегодня». Иоанно-Предтеченская церковь была построена в 1875 г. на территории нынешнего правобережья Кимр. В 1930-х гг. храм ликвидирован; на его месте был возведён военный городок. В 1816 г. был заложен (а в 1825 г. освящён) самый, пожалуй, величественный храм села Кимры — Покровский собор. В 1832 г. рядом с собором строится Троицкая церковь. В 1930 г. Покровский собор был закрыт, однако Троицкая церковь принимала прихожан ещё несколько лет. В 1936 г. собор был взорван, на его месте построен клуб промкооперации, впоследствии — драмтеатр. Троицкая церковь, к тому времени использовавшаяся как склад, в 1940 г. была разобрана на кирпич.

Скорбященская церковь была возведена в том месте, где устраивал зверинец граф Ю.П. Литта (в 1877 г.) и приписана к Покровскому собору. В 1933 г. храм был взорван, а на его месте устроен городской парк.

Спасо-Преображенский храм (позднее, в 1980-е гг., собор) был открыт в 1911 г. В годы советской власти храм закрылся (последняя служба состоялась в 1929 г.), над священниками начался уголовный процесс. По его итогам церковное имущество описали, протоиерея Ф. Колерова, мирян А. Бойкова и М. Болдакова — расстреляли. В 1998 г. РПЦ причислила их к лику святых новомучеников. После показательного процесса храм преобразовали в клуб, но в 1947 г. Спасо-Преображенский собор был вновь открыт для богослужений.

2. Посещения Кимр

Что я! — иные люди город знали:
он посещаем со времён Петра
царями и великими князьями.

Посещения Кимр боярами, графами и князьями обозначено в предыдущем комментарии. Первое «царское» посещение села состоялось в 1837 г., когда в Кимры с обзорной поездкой по империи прибыл Великий князь Александр Николаевич. 75 лет спустя ему, вошедшему в историю под именем Александра II, в Кимрах был поставлен памятник, «заменённый» впоследствии на памятник В.И. Ленину. Александр Николаевич заглянул в приготовленный для него дом, побывал в Покровском соборе и убыл в тот же день в Калязин. Посещение Кимр, однако, запомнилось ему, о чём он впоследствии писал отцу.

В 1840 г. Кимры проездом удостоил вниманием Николай I. Сменив лошадей, самодержец двинулся в дальнейший путь.

В августе 1866 г. Кимры посетили Великие князья, братья Александр Александрович (будущий император Александр III) и Владимир Александрович. Гости прибыли в село на пароходе, пообщались с депутатами, волостным старшиной, детьми и др., а также побывали в Покровском соборе, после чего вернулись на пароход.

Великий князь Владимир Александрович посетил Кимры и позднее — в 1892 г., когда осматривал войска и учреждения Петербургского военного округа. Он пробыл в Кимрах около трёх часов, вторично посетив тот же собор, в который заходил с братом Александром 26 лет назад.

3. Савёловский машиностроительный завод

…и кимрских жён послала нищета
в Москву,
на ловлю нищенской зарплаты.

«Столица сердца» Беллы АхмадулинойОбщая ситуация в стране, не способствовавшая развитию производства, предопределила тот факт, что многие работники фабрик и заводов в середине 1990-х гг. оказались без работы. Градообразующее предприятие города ОАО «Савма» (ныне: ОАО «Савёловский машиностроительный завод»), на котором в советский период работало до 12000 человек, с течением времени сократило количество работников практически в 10 раз.

Среди тех, кто потянулся в 1990-е гг. на заработки в Москву, были и «новоиспечённые» санитарки, устроившиеся в Боткинскую больницу. Например, Т.В. Коростелёву побудили уехать в Москву многомесячные задержки в выплате зарплаты на Савёловском заводе. Т.А. Быкова потеряла работу в Кимрском подсобном хозяйстве.

4. Взрыв Покровского собора

Урод и хам взорвёт Покровский храм…

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Взрыв Покровского собора. Кимры, 1936 г.

Покровский собор, внешне похожий на Успенский собор Московского Кремля, был построен в 1825 г.; взорван в 1936 г.

Кампания, посвящённая его закрытию, началась в 1925 г., когда на 100-летие собора прибыл Тверской владыка Серафим. Пресса отреагировала на это своеобразно — появился ряд материалов, призывающих прекратить колокольный звон, закрыть собор и устроить на его месте культурное учреждение. В 1929 г. горсовет отправил в Москву соответствующее ходатайство, мотивировав его тем, что собор не представляет собой архитектурной ценности. Ходатайство было удовлетворено, и в 1930 г. постановлением Московского областного исполкома (Кимры в тот период входили в состав Московской области) храм был закрыт. С куполов сняли золотое покрытие, он был частично обезглавлен, и в таком виде простоял вплоть до взрыва в 1936 г. После разбора завалов на месте бывшего храма был возведён клуб промкооперации, впоследствии — драмтеатр.

5. Погост при Скорбященской церкви

Кладбищенская церковь там была
и называлась:
«Всех скорбящих радость».

Кладбищенская церковь, упомянутая Б.А. Ахмадулиной, была построена в 1877 г. и приписана к Покровскому собору. Как следует из грамоты архиепископа Тверского и Кашинского Филарета, возле вновь устроенного кладбища было решено строить новую церковь в честь Пресвятой Богородицы «Утешение всех скорбящих» (в народе — Скорбященская церковь). Кладбище — обнесено каменной оградой, главные ворота сохранились и по сегодняшний день. Оно считалось крупнейшим в Кимрах, на нём хоронили жителей Троицкой стороны города (по названию храма). Приписка же к собору означала, что службы в церкви с престолом в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих радость» проводились священниками Покровского собора. В 1933 г. церковь была взорвана, а кладбище закрыто.

6. Городской парк. Место проведения городских мероприятий

В том месте — танцплощадка и горпарк,
ларёк с гостинцем ядовитой смеси.
Топочущих на дедовских гробах
минуют ли проклятье и возмездье?

Ещё до момента закрытия кладбища в прессе раздавались призывы о его ликвидации и превращении территории, на которой были похоронены предки горожан, в парк культуры и отдыха. Не дождавшись окончания процесса минерализации, власти приступили к созданию городского парка.

«Столица сердца» Беллы Ахмадулиной
Автограф Б.А. автору текста и его отцу, написанный тушью осенью 2008 г.

Во второй половине 2000-х гг. на бывшее кладбище были перенесены и основные городские мероприятия — День города (ранее отмечавшийся в центре города у памятников В.И. Ленину и А.Н. Туполеву), День студента и др. Горожанам и гостям города предлагаются разнообразные напитки, закуски и сувениры. В течение нескольких лет, в конце 1990-х — начале 2000-х гг., на территории парка проводилась открытая дискотека (впрочем, дискотека проводилась и ранее — в советское время).

В нескольких строфах поэт передал квинтэссенцию знания о Кимрах. И это — отметим ещё раз — чужой по отношению к локусу автор. Необходимость в подробном комментарии основывается на нескольких составляющих: показать тот объём знания, который был сосредоточен в поэтических строках; представить исследователям поэтики Ахмадулиной сведения о городе, кратко ею описанном; наглядно объединить литературный и краеведческий дискурсы — что, на наш взгляд, крайне важно в понимании «Помышления о Кимрах», исторический материал которых был собран из краеведческих книг и рассказов кимрячек. В отношении локальных текстов, «Помышления о Кимрах» образуют любопытный симбиоз — перед нами попытка взгляда «изнутри» без непосредственного присутствия в населённом пункте.

Ссылка на текст: http://znamlit.ru/publication.php?id=4701


  1. Письмо хранится в домашнем архиве автора исследования.↩︎
  2. Исторические сведения почерпнуты из книг:Кашинская писцовая книга 1628-1629. Сост. В.П. Покудин. — Кимры: Кимрская типография, 2006. — 224 с.;
    Коркунов В.И. Кимрский край. — Кимры: Кимрская типография, 1998. — 72 с.;
    Коркунов В.И., Коркунов В.В. Страницы истории кимрского края. — Тверь: Марина, 2008. — 336 с.;
    Коркунов В.И. Страницы истории кимрского края. Часть 2. — Тверь: издательство Марины Батасовой, 2010. — 344 с.;
    Коркунов В.И. Кимрский Преображенский собор. Сто лет служения Богу. — Тверь: издательство М. Батасовой, 2011. — 104 с.;
    Коркунов В.И. Кимрская Вознесенская церковь: 1813—2013. — Тверь: издательство М. Батасовой, 2013. — 98 с.
    Коркунов В.И. Кимрский Покровский собор. — Тверь: издательство М. Батасовой, 2013. — 64 с.;
    Коркунова М.П. От «Якоря» до «Красной звезды». — Кимры: Кимрская типография, 1997. — 40 с.;
    Крюков Ю.В. Кимры и кимряки. — Кимры: Кимрская типография, 1992. — 96 с.;
    Крюкова Г.И. Кимры. Путеводитель. — Тула, 2012. — 48 с.;
    Кудинов Н.С. Кимрская земля. — Тверь: ГЕРС, 2007. — 284 с.;
    — а также из домашнего архива автора текста.↩︎
Share on facebook
Share on twitter
Share on pinterest
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram

Еще записи по теме