истории любви (Сергей Жадан)
истории любви (Сергей Жадан)
Фото Анастасии Захаровой

истории любви (Сергей Жадан)

Парадигма, № 2, 2020

+ + +

Истории любви начинаются утром,
в холодной комнате, где эти двое
пытаются в слепом рассветном освещении
твёрдо смотреть друг другу в глаза,
не отводить взгляда,
не стесняться только что сказанного,
не жалеть о только что совершённом.
И когда кто-то не выдерживает —
а кто не выдерживает? он и не выдерживает —
и смотрит за её плечо,
и замечает прохожих дождя за окном —
тогда в его взгляде и появляется то,
что можно назвать любовью.

Истории любви завершаются в тот же
вечер, где-то на улице, когда им обоим становится
так одиноко, как холодным ладоням,
спрятаным в разных карманах пальто.
Какая разница, какой ладони более одиноко.
Какая разница, какой зябче.
Какая разница, на кого теперь обижаться.

Второй день не говорят друг с другом.
С нею проще, а вот он —
только посмотрите на него.
Как он разбирается теперь с общим прошлым.
Как припоминает ему все грехи.
Месит кулаками
память, будто печень соперника,
метит в самые болезненные места:
мстит за легкость,
мстит за откровенность,
мстит за наглость
смотреть в будущее,
мстит за дерзость
загадывать наперёд.

Кто тебя учил мстить самому себе?
Кто тебя учил не прощать самого себя?
Где учат этой причудливой технике пьяного боя —
забивать до смерти собственную тень,
забрасывать камнями отражение
в витрине книжного магазина?

Только он не ответит.
Только он дальше бьётся с самим собой.
Воюет со всем миром за право
этот мир ненавидеть.
Требует от мира немедленной капитуляции.

А мир и хотел бы капитулировать.
А миру и нечего сопротивляться.
А мир и сам готов сложить оружие.
Но он не говорит с ней второй день.
И она не говорит с ним второй день.
И со всем миром они второй день
не говорят.
Поэтому как ему, миру, догадаться,
чего они хотят
вообще.

+ + +

Эти несколько недель,
когда можно смотреть
на жёлто-красное отмирание листьев.
Деревья стоят, словно больные онкологией —
уже понятно, чем это закончится,
уже сейчас всё можно предвидеть,
уже сейчас видно, что смерть победит,
но потом всё равно
будет вынуждена отступить.

Смотреть на золото, которое уходит,
смотреть на воду, которая перетекает.
Самое тревожное время.
Время, когда по-настоящему
начинаешь любить
воздух.

И вот она рассказывает
о смерти отца,
о неумолимости и неизбежности.
И вот он слушает и ждёт,
слушает и ждёт,
когда она закончит,
когда её наконец
можно будет
обнять.

+ + +

Будем отважными этим летом.
Будем терпеливыми,
будем щедрыми.
Будем готовы увидеть тень смерти
в сухих подростковых фигурах
нынешних подсолнухов.

Кто вспомнит это лето через каких-нибудь десять лет?
Кто вспомнит одинокое раскалённое
солнце его рассветов?
Кто вспомнит, как задыхался летом 18-го
от догадок и предчувствий,
от тревоги и счастья?

Вечная охота на пугливую господнюю добычу.
Вечная прозрачность речного дна,
вечное дыхание камыша.
Погоня этих невесёлых времен.
Эпоха птицеловов,
попадающих
в собственные силки.

Кто первый увидит иней на августовской траве?
Так любить можно только тебя
в этих пустых местах
этого сурового лета.
Четыре капитана выносят солнце
на прибольничное кладбище.
Начинаются новые времена,
собирается урожай истории.

Оригиналы:

+ + + 

Ці кілька тижнів, 
коли можна дивитись 
на жовто-червоне відмирання листя. 
Дерева стоять, ніби хворі на онкологію — 
уже зрозуміло, чим це завершиться, 
уже тепер можна все передбачити, 
уже тепер видно, що смерть переможе, 
але потім усе одно 
змушена буде відступити. 

Дивитись на золото, що відходить, 
дивитись на воду, що перетікає. 
Найтривожніший час. 
Час, коли по-справжньому 
починаєш любити 
повітря. 

І ось вона розповідає 
про смерть батька, 
про невблаганність і неминучість. 
І ось він слухає і чекає, 
слухає і чекає, 
коли вона закінчить, 
коли її нарешті 
можна буде 
обійняти. 

+ + + 

Будем отважными этим летом. 
Будем терпеливыми, 
будем щедрыми. 
Будем готовы увидеть тень смерти 
в сухих подростковых фигурах 
нынешних подсолнухов. 

Кто вспомнит это лето через каких-нибудь десять лет? 
Кто вспомнит одинокое раскалённое 
солнце его рассветов? 
Кто вспомнит, как задыхался летом 18-го 
от догадок и предчувствий, 
от тревоги и счастья? 

Вечная охота на пугливую господнюю добычу. 
Вечная прозрачность речного дна, 
вечное дыхание камыша. 
Погоня этих невесёлых времен. 
Эпоха птицеловов, 
попадающих 
в собственные силки. 

Кто первый увидит иней на августовской траве? 
Так любить можно только тебя 
в этих пустых местах 
этого сурового лета. 
Четыре капитана выносят солнце 
на прибольничное кладбище. 
Начинаются новые времена, 
собирается урожай истории. 

+ + + 

Будьмо відважними цього літа. 
Будьмо терплячими, 
будьмо щедрими. 
Будьмо готовими побачити тінь смерті 
в сухих підліткових постатях 
цьогорічних соняшників. 

Хто згадає це літо за якихось десять років? 
Хто згадає самотнє розпечене 
сонце його світанків? 
Хто згадає, як задихався влітку 18-го 
від здогадок і передчуттів, 
від тривоги і щастя? 

Вічне полювання на полохливу господню здобич. 
Вічне проглядання річкового дна, 
вічне дихання очерету. 
Гонитва цих невеселих часів. 
Епоха птахоловів, 
що потрапляють 
у власні капкани. 

Хто перший побачить іній на серпневій траві? 
Так любити можна лише тебе, 
в цих порожніх містах, 
цього суворого літа. 
Чотири капітани виносять сонце 
на лікарняний цвинтар. 
Починаються нові часи, 
збирається урожай історії. 

Ссылка на тексты: https://prdg.me/ru/istorii-ljubvi

Сергей Жадан

Сергей Жадан

Поэт, прозаик, эссеист, переводчик, культуртрегер. Родился в 1974 г. в Старобельске (Луганская область). Кандидат филологических наук. Автор многочисленных поэтических и прозаических книг, а также сборников избранных произведений. Книги переведены на многие европейские языки. Лауреат национальных и международных премий. Переводы на русский публиковались в журналах «©оюз Писателей», «Новый мир», «Воздух», «Крещатик», «Контекст», «Цирк “Олимп”+TV», «Парадигма» и др.

Живет в Харькове (Украина).

Share on facebook
Share on twitter
Share on pinterest
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram

Еще записи по теме