Одна из нас (Анна Грувер)
Одна из нас (Анна Грувер)
Фото Анастасии Захаровой

Одна из нас (Анна Грувер)

Ф-письмо (18 июля 2020)

Я смотрю на фото 17-летней Ханны Уильямс, которую прошлым летом (когда был написан этот цикл) застрелил полицейский. Окрашенные в кремовый волосы, карие глаза. Открытое светлое лицо, которое закрыла пуля.

Цикл Анны Грувер «одна из нас» — о незащищённых и не замечаемых, о маленьких женщинах, о которых также забудут через год.
О которых нельзя забывать.

Женщины, показанные в нём, вначале почти незаметны.
В первом тексте нищенка (или беженка) просит на ребёнка и хлеб в метро. Выкидыш от толчка в спину — это и её смерть и стыд.
А от какой беды пытается скрыть глаза женщина из второго текста, выбирая солнцезащитные очки?
«…удары/ способны ли они отразить удары»
И ты на себе чувствуешь удары того, кто: бил, и значит любит бить.
Или бросил накануне свадьбы уже оглохшую, но всё ещё помнящую о непереносимой боли и стыде женщину из третьего текста.
Что её ждёт? забвение. И колокол, звучащий в голове, как у многих глухих — по ней.
А эта девочка в самый беззащитный момент взросления? Отчим колотит в дверь, а она не может понять, что делать с кровяным сгустком на полу туалета в придорожной АЗС.
Он не заметил её боль и стыд — и эта боль навсегда.

Все тексты «одной из нас» — о бессловесной просьбе понять.
И непонимании.
Все тексты — о стыде, который женщинам приходится заглатывать снова и снова.

Школьница ставит кляксы на тетрадных листках. Из ручки, но, кажется, и из тела. Это сгустки стыда. И крови. Крови сестры, которая схватилась за руку воздуха.
От тотального непонимания, в том числе.

Это стихотворение продолжает одну из важнейших для Грувер тем — трагического дисконнекта между людьми.
Взрослыми и детьми.
Каждого с каждым — без исключений.
Егана Джаббарова в интервью говорила о невероятной растерянности, когда её в первом классе, с порога назвали «чуркой». Семилетняя девочка спрашивала у мамы, что значит это слово? почему её так называют?
Потому что общество чудовищно не толерантно.
Но мама Еганы тогда не знала этих слов.
Всё, что делает и Егана Джаббарова, и Галина Рымбу, и вся редакция Ф-письма, и Анна Грувер каждым словом своего цикла — это попытка вскрыть консервную банку нетолерантности изнутри.

Не только в «одной из нас».
Затравленный «голубок» из диптиха Анны Грувер просит прощения за то, что он жив. Школьники в «гоу даун» пытаются сбежать из оккупированного Донецка, зная, что их расстреляют на блокпостах. Дети в стихотворении «короче была у меня одна знакомая вместе сидели за партой…» прячутся в выдуманном мире, потому что «школе не нужны тушканчики/ не нужны мы».
Школе — и никому, кроме них самих.
И женщины в какой-то мере по-настоящему нужны только друг другу.
(Утрирую, но разве патриархальному обществу нужна эта борьба?)

Попытка спасти детство и женскую чувственность — центральные темы у Анны Грувер.
Она пытается замедлить пулю, летящую в голову 17-летней девочки.

Грувер раз за разом ставит вопрос: кто на самом деле совершает преступление? общество? государственная машина? конкретные люди? близкий-далёкий человек?
Всё и все вместе.

Государство в шестом тексте цикла загоняет женщину в глубь шахты. В развороченный живот беременной и девочки, упавшей с крыши. Избитое тело покупательницы очков. Никому не нужное чрево глухой женщины.
Но: «ненасытное государство сверху требует больше боли».
Золота, на которое мужчины будут покупать женщин и власть.
Вагонетка метро, которую толкает женщина, — идёт в рай. Вслед за погибшим ребёнком, за наливным яблочком боли.

Этот страх в фасеточных зрачках должен быть избыт. Боль — остановлена.
Поэтому в последнем тексте Грувер говорит во весь голос.
Голосом всех женщин.
Она просит взглянуть в их глаза и, наконец, разглядеть «#бессилие/ #злость/ #страдание/ #борьбу/ и ужасную нежность».
Та, которая ещё вчера была одна, всё ещё слышит гул сторонников домашнего насилия о том, что насилие и убийство не происходят с женщинами без её личной вины.

И в этот момент она снимет авиаторы патриархальной культуры — и поймёт, что слово «не» было пятнышком на одном из его зеркал.
Цикл Анны Грувер «одна из нас» звучит как гимн сестринства.
Я рад, что он раздался именно на «Ф-письме».

Владимир Коркунов

Анна Грувер

одна из нас

#однаизнас
беременная с изрешеченными глазами выкидыша
водила пальцами по цветным нитям
и затянула узлы на карте метрополитена
поезда замерли в тоннелях
пассажирка прижалась к двери
отравленная лоза опутала вагон
пробила стекло кабины машиниста

она поддерживала живот в подземном переходе
шесть месяцев вынашивая голос под рёбрами
пока не упала на колени в толпе от толчка в спину
и под диафрагмой разлился взрыв красным криком

я разряженное оружие говорит она
я глотаю свинец запиваю свинцом таблетки
пустые гильзы лежат у неё под ногами

и отходят воды
рвёт чеку считая в обратном порядке до одного
считая до одной

одной из нас



#однаизнас
неспешно выбирает солнцезащитные очки
обрамлённая стерильным белым цветом
оптики большого торгового центра
и многоглазые камеры следят ненасытно

авиаторы подчёркивают ваши утончённые черты
отражают собеседнику его слова

а удары
способны ли они
отразить удары

отрывисто дыша спрашивает она консультанта

самые актуальные модели! идеальное зрение! предсезонные скидки!
перед июньской жарой перед сезоном дождей
может ли женщина на неоновой вывеске
успешно скрывать вечные семейные ценности
под тяжёлой оправой тяжёлого бренда
а цены падают цены падают

вы сказали
могу ли я вам помочь
а чем вы можете помочь хотя бы одной

одной из нас



#однаизнас
вдавливает тело в разогнутую книгу дивана
разглядывает тень строительного крана на стене
контур шеи надламывается вместе с полотком
вскоре здесь вырастет новый дом
чтобы заслонить ей солнце

когда запах поселился в её вещах и морщинах
она не почувствовала его от простыни
от собственной кожи шифоньера платья из шифона
хозяйственного мыла смеси горьких трав ржавчины
варёной курицы полбуханки хлеба
так пахнет забвение

ночью она ждёт когда беспощадный рассвет ворвётся
сквозь стекло протёртое бесплатной районкой
и можно будет громко включить телевизор
и не бояться возмущения соседей
и не бояться что дети узнают купят слуховой аппарат

она кашляет в темноте вспоминает давно умершую мать
мама что ж тебе так не нравилась моя синяя блуза
я была такая красивая некрасивая
некрасивая красивая
даже фотокарточки не осталось
от жениха василия

ой вася что ж ты покинул меня тогда в синей блузке
посреди центральной площади под дождём одну
любимую девушку нелюбимую дочь бабку
одну

одну из нас



#однаизнас
несёт шрам под линией роста волос
с тех пор как потеряла сознание
на кафельном полу туалета придорожной азс
собственными глазами впервые увидев
чёрный смоляной сгусток

а отчим-дальнобойщик тяжёлым ботинком
с будничным равнодушием метронома долбил в дверь
кровь начала пульсировать наперекор ритму
в сельской церкви забили медные колокола
внизу живота над лобком
надо лбом
не жалея живота своего надо лбом

травяной пучок и чётки под лобовым стеклом
не спрашивай по ком бьёт мадера в сосудах
не спрашивай по ком бьёт каблук в окрашенные белым доски

бьёт и попадает в пятно чернильной боли
в одну и ту же точку и каплю
в одну

по одной из нас



#однаизнас
в тетради выходит за границы голубых линий
выходит за границы представлений завуча директора
департамента образования всей иерархической вертикали
хватаясь за металлические перекладины лестницы на крышу
как за сестринскую влажную ладонь
срываясь на асфальт

на самом деле в космосе всё бледно-розового цвета
астероиды свет от раскалённых шаров и амплитуда криков
там есть хранилище
для каждого голоса
закон сохранения энергии насилия

в предпоследнем классе
я уже не знаю хочу ли быть похожей на сестёр на мать
я уже не знаю какой я хочу стать уже не знаю какого пола
хочу быть не хочу становиться
помнить

вывернутое бедро сестры

у женщин всё бледно-розового цвета
и слёзы и каждый внутренний орган

вся иерархическая вертикаль смеялась над детским почерком

но я космонавтка
исследовательница розового в космическом пространстве стыда
одной галактики замолчанного преступления

одной из нас



#однаизнас
дышит на замёрзшее зимнее яблочко
укачивает его как умеет и как не умеет
сморщенное от слёз морозное бледное белое
в раю такими яблочками накормят ешь не хочу
сколько выдержат загрубевшие с занозами лопаты ладоней

чунями переступает а на лбу горит фонарик
чтобы осветить путь туда где слышен скрежет шестерёнок
на глубине шахты
добывают чёрную женскую боль
сгорая она отдаёт тепло превращается в
золотые зубы золотые часы золото золото золото
ненасытное государство сверху требует больше боли

и когда птицы улетают в ирий её не берут на крыло
не женское это дело шахтёрское дело
так ещё бабка говорила толкая вагонетку
прабабушка говорила толкая вагонетку в рай
будто Ева толкала вперёд вагонетку женской боли
внутри чёрного живота угольной шахты
амёрзшего зимнего яблочка с земли
в одной темноте

в одной из нас



#ниоднаизнас
не знает как избавиться от страха перед светофором
он подмигивает красным на пешеходном переходе
тени кустов и дымчатая тень человека в капюшоне
провожают до самого дома

в лучшем случае за закрытыми дверями
из зеркала в лифте смотрят зрачки
расширенные от неминуемой встречи с очередным незнакомцем
часовые охранники ночной небезопасности не спят
дыхание часовых настигает в ванной

при попытке смыть отпечатки прикосновений взглядов
и снять защитную кожу тонким лезвием

около окон в больницах
в примерочных с одной и той же одеждой разного размера
очереди соцслужбы остановки офисы отделения полиции
везде встречаются зрачки

у них на дне

#бессилие
              #злость
                        #страдание
                                       #борьба
и ужасная нежность

загляните и увидите как насилие не происходит ни с одной из нас
не происходит в переулках перелесках внутри извне
убийство не происходит ни с одной из нас
с каждой из нас происходит
каждая из нас вынуждена
женщина обязана
она должна
ты

одна из нас

Ссылка на текст: https://syg.ma/@ekaterina-zakharkiv/anna-gruvier-odna-iz-nas

Анна Грувер
Фото Григория Радомского

Анна Грувер

Поэтка, эссеистка, критик. Родилась в Донецке в 1996 году. Училась в Литературном институте им. А. М. Горького. Студентка Института иудаики Ягеллонского университета. Стихи публиковались в журнале культурного сопротивления «ШО», «Контекст», на порталах Litcentr, Soloneba, «Ф-письмо» и др. В переводах на русский язык — в журналах «Воздух», «Двоеточие», на портале «полутона» и др. Критика и эссеистика — в журналах «Новый мир», «Знамя», «Цирк “Олимп”+TV» и др. Переводит на польский и с польского эссе и современную поэзию. Лауреатка конкурса издательства «Смолоскип». Авторка сборника стихотворений «За вашим запитом нічого не знайдено» (К.: Антииздательство, 2019). В переводах на русский язык вышел сборник «Демиурги в фальшивых найках» (М: UGAR, 2020). Соредакторка журнала Paradigma.

Живёт в Киеве.

Share on facebook
Share on twitter
Share on pinterest
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram

Еще записи по теме